[personal profile] marina_herriott
Originally posted by [livejournal.com profile] p_syutkin at Речь вообще не о блокаде и о фашистах
Сдавать Ленинград или нет? Говорят, что Сталин задумывался об этом. Пару дней назад я поставил у себя в журнале эксперимент. Опубликовал материал о блокаде Ленинграда, о том, как жили и что ели его жители и партийные руководители. Сделай я это год назад, – и статья потонула бы в десятках подобных ей, напечатанных к годовщине блокады. Но в этот раз - не так.

1


Ожесточенная дискуссия возникла на  «пустом месте» - только при упоминании слов «Дождь», «нацизм» и «патриотизм». «Продажность, антипатриотизм, любовь к либералам», - чего только не говорилось по поводу статьи. Сюрпризом для спорщиков стало то, что пост явился перепечаткой из «Российской газеты» - официального органа Правительства Российской Федерации. Этого ни кто не ожидал. А я специально сообщил об это лишь позже в комментах.


Но все-таки, почему эта тема вдруг стала сегодня тем, что разделяет нас?

Чем был этот опрос «Дождя»? Я не верю я в теорию заговоров. Глупость - да. Непросчитанная реакция аудитории - да. Отсутствие деликатности - да. Но по сути-то, они задали простой вопрос (заметьте не утверждение, а вопрос). И в этом смысле я не очень понимаю, почему можно обсуждать сдачу Киева или варианты его обороны в 1941-м, задавать вопросы о том, кто виноват в этом. Почему не запрещено спросить про штурм Берлина, и про сотни тысяч жертв ради взятия города именно к 1 мая. Почему, наконец, сдача Москвы в 1812 году Кутузовым считается ловушкой для Наполеона, несмотря на все жертвы и сгоревший город? А вот по Ленинграду - табу. Тем более, что тема эта и в советские времена, не была запретной.

2


По сути, сюжет прост: он не о блокаде и немцах. А о нас сегодняшних. Ведь все эти сведения о ленинградских ужасах 1941-44 давным-давно известны. Уж, по крайней мере, тем, кто интересовался и читал ту же "Блокадную книгу". Но сегодня тема вдруг "выстрелила". Почему? Да просто, потому что люди прореагировали на какие-то слова-маркеры (дождь, нацизм, патриотизм) и бросились в спор. Даже не сильно углубившись в содержание статьи. Как же это вдруг текст (пусть и с острыми углами, но идеологически приемлемый даже для центральной российской газеты) вдруг так резко разделил аудиторию?

Думаю, что главным в этом противостоянии являются попытки вывести какие-то вопросы из обсуждения. Создать в отношении ряда тем некое умолчание - типа это вне всякой критики, это не подлежит обсуждению.

3


Никто не ставит под сомнение моральный выбор ленинградцев, защищавших свой город. Речь не о том нужно было или нет оборонять Ленинград. Речь вообще не о блокаде и фашистах. Разговор идет о нас сегодняшних. И о том, можно ли честно и свободно обсуждать любые вопросы нашей истории. Или уже сейчас выстраиваются запретные темы, "святые скрепы", даже упоминать которые всуе невозможно?

А нужно было или нет сдавать Ленинград для спасения сотен тысяч жизней людей? Вот простое и эмоциональное мнение Максима Кантора. В нем нет идеологии, преклонения перед гением Сталина. Или наоборот, критики его действий. Оно - от существа человеческой природы. Во все века не терпящей унижения и лжи. Мне это объяснение очень нравится. А вам?

Максим Кантор
Есть скульптура Родена «Граждане Кале» — символ гражданского достоинства. Во время Столетней войны англичане осадили ключевой город Франции. Осада продолжалась целый год — это огромный срок для небольшого города, где запасов продовольствия не может быть много.

Наступил голод, сопоставимый с ленинградским, блокадным. Город умирал, но держался. То была героическая оборона. Когда смерть от голода стала неизбежной, заговорили о сдаче. Англичане куражились: потребовали выдать шестерых жителей для назидательной казни. Вызвались идти первые богачи города. В те годы богач чувствовал себя первым гражданином, то есть первым лицом, несущим бремя беды, — этим героическая пора начального капитализма отличается от расслабленной морали нашего времени.

5

По требованию нападавших шестеро граждан вышли нагими, с веревкой на шее — готовые к казни: они вышли на казнь, принося себя в жертву другим — их казнь означала, что других отпустят. В этом и состояло гражданское достоинство первых лиц города: отдать себя за граждан. Стояли до предельного конца, превозмогли всё; а когда наступила физическая смерть от голода, вышли вперед — убивайте нас, но отпустите других.

Те, кто нападают, редко прощают сопротивление: татары выжгли дотла «злой город» Козельск, и крестоносцы по кирпичу разнесли несгибаемый замок Монсегюр — именно за то, что те стояли насмерть. А сдались бы, жертв было бы, возможно, меньше. То есть всё равно бы перебили многих — как без этого? — но, возможно, не всех. А тут — всех.

Вообще говоря, в том, чтобы не сдаваться более сильному, обыватель практического смысла увидеть не может — это ведь бессмысленная жертва. Реальность доходчиво объясняет — сильный прав. Так что же рыпаться?

Что стоило сдать крейсер «Варяг»? Разумно ли защищать один корабль против японской эскадры и тем более топить его? Какой практический смысл в обороне Брестской крепости, когда враг давно ушел вглубь страны? Почему держали оборону 300 спартанцев в Фермопилах — в высшей степени бессмысленное предприятие.

Объяснение есть, просто его не всякий услышит. Так происходит потому, что существует понятие «честь» — и для морального человека честь важнее жизни. Вот за этим самым и стояли насмерть.

Разумеется, можно выстроить прагматически верное рассуждение, в котором жизнь без чести — лучше, чем честь без жизни, но многие сотни лет мораль настаивала на том, что честь дороже.

И эта мораль лежит в основе нашей цивилизации. Зачем врачи борются за жизнь 80-летнего старика, который всё равно обречен судьбой, просто потому, что он стар?

Допустим, выиграет медицина пять месяцев жизни старика. Оно того стоит? Однако врачи не сдаются, сражаются за каждую минуту жизни человека перед небытием. Потому что каждый человек — единственный. За каждого неповторимого идет бой. В этом поединке с небытием за каждого обреченного состоит честь врача.

4


А честь солдата и горожанина состоит в защите города и сограждан. Арифметика убийств может посчитать, в каком случае жертв было бы больше — при сдаче города или при его обороне. Допустим, в Ленинграде при сдаче города погибло бы меньше народу, нежели при его защите; ну, убили бы евреев, комиссаров; ну, погнали в лагеря — в тот год смертность военнопленных в гитлеровских лагерях достигала 80%.

Убили бы, конечно, многих, но вдруг не всех — а что если сдаться выгоднее? Подсчет может выявить, что существует дельта в сравнении количества жизней, отданных при обороне, и количества жизней, которые бы забрали при капитуляции.

Но суть морального существования в том, что многие отдают жизни за то, чтобы не убили одного. Это нерационально — но мораль вообще нерациональна. Мораль — это о другом. Многие солдаты гибнут, чтобы спасти одного рядового Райана — гибнут потому, что это вопрос солдатской чести.

Многие гибнут, освобождая лагерь Освенцим — хотя в бою погибают здоровые солдаты, освобождая умирающих доходяг. Здоровый Януш Корчак пошел в газовую камеру с еврейскими детьми, которые были всё равно обречены — из чувства чести; а ведь он мог бы пойти домой обедать.

Когда принимают бой, то отнюдь не всегда рассчитывают на победу; и в бой идут вовсе не потому, что хотят победить. И поэтому, разумеется, тоже; но главное — сражаются потому, что не могут терпеть унижения другого.

Та война была особенной. Многие люди отдали жизнь за то, чтобы не видеть, как унижают слабого и дальнего — это нерационально, но в этом достоинство человечества. В том числе в этом было состояло достоинство Советского Союза в войне с гитлеровской Германией, в войне с идеологией, защищавшей избранных.

Рассудительное время делает коллаборационизм обаятельным — а героизм бессмысленным; мораль становится обузой, надо еще доказать, какой смысл отдавать свои жизни за то, чтобы айнзатцкоманды не жгли ленинградских евреев. В аморальности — много разумного.

Это здоровая, взвешенная позиция. В бесчестии вообще много практической пользы — недостаток один: детей учить нечему — можно вырастить лишь сволочей.

Презерватив всем хорош и практически удобен, это прогрессивное подспорье свободной любви; недостаток прибор имеет один — дети не рождаются.

Profile

marina_herriott: (Default)
marina_herriott

March 2014

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 04:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios